Янко Юрий Владимирович, 46 лет, родился в Харьковской области. По образованию — дирижер‑хормейстер и оперно-симфонический дирижер. С 1994 года работает в Харьковском академическом театре оперы и балета имени Лысенко. С 2001 года — главный дирижер областной государственной филармонии. С 2004 года — директор и главный дирижер филармонии. Женат. Отец троих детей. Заядлый автолюбитель.

ВИКТОР ФОМЕНКО: Юрий Владимирович! 27 июня Харьковская филармония закрывает сезон. Что приготовили?
ЮРИЙ ЯНКО: Мы давно не играли симфонические танцы Рахманинова, а Чайковского предложил солист, который будет у нас играть на закрытии — Дмитрий Ткаченко из Лондона. То есть нет никаких особенных тенденций. Сезон мы обычно заканчиваем сложнейшим произведением, каким-нибудь симфоническим грандом.

В.Ф.: А как вы решаете, каких авторов играть?
Ю.Я.: Как главный дирижер я должен планировать репертуар таким образом, чтобы в нем были разные композиторы, разные направления, разные школы. Кроме того, я должен учитывать пожелания публики — мы постоянно проводим мониторинг. Мы не можем все время играть что-то новое — публика достаточно консервативная. Всегда нужен здоровый компромисс. Есть концерты, на которых мы зарабатываем, а есть концерты, которые нам велит играть наша совесть. Приходится потом думать, как это компенсировать с точки зрения материальной. Скажем, мы целую неделю играли харьковских композиторов, это не кассовые концерты, но это был наш долг.

В.Ф.: И как люди воспринимают харьковскую музыку?

Ю.Я.: Есть некое предубеждение, многих она отталкивает. В советские времена были определенные перегибы, так называемая обязаловка: 30% репертуара должна была быть советская музыка, а она была не всегда лучшего качества. Сегодня нам приходится отвечать за те издержки… Мы харьковчан часто играем. Мало того, мы записали диск с музыкой харьковских композиторов — Золотухина и, к сожалению, ушедшего Яровинского. Прекрасная музыка, люди ее просто не знают. И композиторы услышали свою музыку, а это для них очень важно.

В.Ф.: Когда откроется новое помещение филармонии?
Ю.Я.: По плану первый пусковой комплекс должен быть сдан в 2009 году. Зал еще не откроется, но будет новый путь для публики, новые помещения для артистов и техслужб, возможно через какое-то время будет орган. А старый зал и орган заработают уже в последнюю очередь, хотелось бы в 2010 году.

В.Ф.: Сейчас идет спор по поводу субвенции, которую выделило правительство. Часть этих денег планировали пустить на филармонию, но оказалось, что у областного и городского советов свои планы.
Ю.Я.: Я думаю, что в государстве возобладает право и будет так, как должно быть, как положено по Конституции… У меня было желание написать открытое письмо во все газеты Харькова или выступить с неким заявлением. Филармония нужна не мне. Филармония нужна не какому-то конкретному человеку или Авакову. Филармония нужна нашим детям и внукам. И через 100 лет о нас будут говорить в связи с тем, что мы играли, что мы нарисовали, что написали. А вся эта мишура и толкотня исчезнут. Мы сегодня должны построить этот храм, потому что филармония является лицом города, так же как Нью-Йоркская, Берлинская, Венская… Это не мое желание, а духовная необходимость. Уверен, что в Харькове возобладает здравый смысл. Посмотрите, что делается на улицах? Наши дети пьют, курят, и все это изо дня в день, это полный беспредел. Это особенно видно, когда приезжаешь с Запада. Духовность людей никого не волнует. Лет через 10 они начнут с палками бегать. Уже никто не умеет грамотно писать, не могут отличить Бетховена от современного композитора. Пишут фамилии величайших поэтов и композиторов с ошибками. Эта духовная катастрофа рано или поздно обернется большими проблемами и в семье, и в экономике, — везде…

МНЕНИЕ ПО ТЕЛЕФОНУ: Не всегда получается вырваться на ваши концерты. А если бы они звучали по радио — это было бы здорово.
Ю.Я.: Здесь много технических сложностей. Запись, трансляция, наличие техники. Если по‑хорошему, то для записи оркестра надо порядка 40 микрофонов. Но какие-то фрагменты по радио можно давать.

ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Главный дирижер — это творческая работа. А директор — это администратор. Зачем вам совмещение двух должностей? Зачем творческому человеку заниматься вопросами строительства, к примеру?
Ю.Я.: Мне заниматься этим интересно и ничуть меня не отягощает. Мне приятно видеть, как растут новые стены, как меняется структура, как публика заполняет зал. Одно другому не мешает. А, наоборот, скорее дополняет.

В.Ф.: Было принято решение заказать орган у фирмы «Герхард Грензинг». К чему привели переговоры?
Ю.Я.: Пока они продолжаются. Заказ пока не сделан.

ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: А не хотелось бы вам выступить на сцене вместе с какой-нибудь рок-группой?
Ю.Я.: Мы постоянно ищем новые формы. Мы играли много музыки на темы «Битлз», музыку из репертуара Маккартни и других исполнителей. Мы играли фантазии на темы Поля Мориа с участием нашего клавесина. Сейчас идут переговоры с харьковской рок-группой «Харьков». Это будет попытка соединить разные жанры… Я за такие трансформации. Мир развивается, сейчас время компьютерных технологий, должны быть разные программы. Есть обычные наши субботние концерты, где можно услышать Брукнера, Бетховена, Моцарта, Баха. Есть хит-концерты, где звучат самые популярные мелодии. А есть симфониче6ские шоу, где можно услышать все, что угодно из разных жанров. Я за такой поиск.

В.Ф.: Но, тем не менее, когда на крупнейшей площади Европы проходят мероприятия, там выступают другие исполнители, часто зарубежные. А почему не оркестр?
Ю.Я.: Я сильно не переживаю. Это не основной наш род деятельности. Для того чтобы оркестр мог играть под открытым небом, нужна хорошая звуковая аппаратура, нужна заинтересованность всех. В мире это широко практикуется — летние фестивали классической музыки, на которые приходят десятки тысяч людей. Но предложений к нам не поступает. И неудивительно: это очень дорогое удовольствие.

В.Ф.: Руководители города ходят на концерты?
Ю.Я.: Практически нет.

ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Я предлагаю такой проект. Исполнить симфоническую музыку в песчаном городке, на катке, перед началом футбольного матча. И тогда, может быть, решатся и проблемы финансирования.
Ю.Я.: Тапёрами мы не будем. Это не наша задача. Не хотелось бы быть приложением к футболу, хоккею или к конькам. Пусть они будут приложением к нам.

В.Ф.: Почему не проводится конкурс дирижеров Вахтанга Жордания?
Ю.Я.: Увы, но в этом году его тоже не будет, хотя я мечтал его провести. Минкультуры сначала пообещало деньги, а потом передумало. А денег надо много. Нужны премии, а это 2—3—5 тысяч евро, плюс проживание и транспортные затраты… Кроме того, это дополнительная работа оркестра. А проводить конкурс ради галочки не хочется… Как и где Вахтанг брал деньги, я не знаю. Жордания привозил с собой группу американцев, своего рода спонсоров. После его смерти они попытались без нас провести этот конкурс, но у них ничего не получилось. Все оркестры, которые они нанимали, дальше Бетховена не могли ничего играть.

В.Ф.: У муниципалки тоже были проблемы со спонсорами на фестивале «Нон-стоп‑медиа» — и вытянули!
Ю.Я.: Но у нас порядок сумм значительно выше. Смета конкурса от 150 до 200 тысяч гривень.

В.Ф.: А насколько активно вы общаетесь — представители разных искусств? Фестиваль в муниципалке шел почти месяц. Вы были на мероприятиях?
Ю.Я.: Как раз в это время я был за рубежом. Но если бы был в Харькове, то обязательно бы посетил. К сожалению, взаимодействие между направлениями в искусстве — между поэтами и художниками, слишком слабое. Я лично общаюсь с Виктором Ковтуном, с удовольствием хожу на его выставки. Но сказать, что мы тесно переплетаемся творческими союзами, было бы неправдой.

В.Ф.: А как вы попали за границу?
Ю.Я.: Это была Чехия и Болгария. У меня был концерт в зале Сметаны — это один из престижнейших залов мира, который находится в самом центре Праги. Я очень доволен поездкой. Я играл девятую симфонию Дворжака в Праге, это самая популярная его симфония. Конечно, я испытывал внутренний трепет. Играть чешскую музыку для чешской публики — это очень ответственно. Эту симфонию, кстати, с нашим харьковским оркестром я играл в центре Мадрида два года назад. Было ощущение, что я в музыкальном раю. Акустика зала феноменальная, инструменты потрясающие, организация труда прекрасная.

В.Ф.: А чего ж они вас зовут?
Ю.Я.: А так принято. В эту субботу у нас в Харькове будет дирижер из-за рубежа… Нашему оркестру надо выбираться на новый уровень менеджмента, искать новые связи.

В.Ф.: А сейчас этим вы занимаетесь?
Ю.Я.: Да. Мои контакты, поездки рождают новые связи. После меня в зале Сметаны дирижировал Максим Шостакович и я очень хотел бы, чтобы он к нам приехал. У меня будет концерт с оркестром чешского радио в следующем сезоне. Конечно, я вел переговоры и по поводу оркестра.

В.Ф.: Так, может, все-таки надо разделить функции директора и дирижера?
Ю.Я.: Я не согласен. У оркестра много спонсоров, это благодаря моим связям. Я думаю про конкурсы, я должен про все думать. Мы провели два своих собственных фестиваля — рождественский и пасхальный, и все это на свои деньги.

МНЕНИЕ ПО ТЕЛЕФОНУ: Мы часто вспоминаем времена Советского Союза. Может, оттуда можно взять что-то хорошее?
Ю.Я.: Я с большим уважением отношусь к советскому времени. Оно меня воспитало. Оно меня выучило, я имею прекрасное образование. Но сегодня, конечно же, интереснее, я объездил весь мир.

МНЕНИЕ ПО ТЕЛЕФОНУ: Вы не хотите быть тапером и в то же время хвалите советские времена. Но тогда духовые и симфонические оркестры выступали в парках. А песочный городок — это тоже на площади.
Ю.Я.: Вы предлагаете, чтобы люди играли в песке, а мы при этом их будем перекрикивать? Я как-то не очень себе это представляю… Мы согласны выступать в парках, но это ведь должно быть оплачено. В городе, к сожалению, нет приспособленной летней площадки. Я был в Полтаве — там у них есть певческое поле, есть сцена — это почти в центре города. А у нас ведь ни в саду Шевченко, ни в парке Горького нет сцены, как, например, в Киеве — со стационарными местами. Построят площадку — будем играть.

Эфир радио «Новая волна» от 12 июня 2007 г.