Романюк Александр Иванович, 56 лет, родился в Харькове. По образованию — историк. Кандидат исторических наук. Доцент кафедры философии и политологии Харьковской государственной академии культуры.
Эксперт Международного республиканского института. Женат. Отец двоих детей. Среди увлечений — геральдика, плавание.

ВИКТОР ФОМЕНКО: Александр Иванович! Какая модель больше подходит для Украины?
АЛЕКСАНДР РОМАНЮК: Сейчас нет смысла сильно дергаться. Надо усовершенствовать ту модель, которая есть. Ее называют смешанной, полупрезидентсткой, но мне больше нравится название — президентско-парламентская республика.
В.Ф.: Но работает-то она не очень!
А.Р.: Потому что до сих пор нет четкого разделения функций между президентом и Верховной Радой в формировании правительства. Вообще, всего есть три модели: парламентская, когда правительство формирует парламентское большинство, президентская (когда правительство формирует президент) и смешанная (когда в формировании участвуют оба института).
В.Ф.: Как отличить парламентско-президентскую республику от президентско-парламентской?
А.Р.: Есть такая версия: если президент и большинство в парламенте принадлежат к одной силе, то усиливаются функции президента, то есть речь идет о президентско-парламентской модели. Если наоборот — президент представляет одну политическую силу, а большинство в парламенте принадлежит к другому лагерю, то надо говорить о парламентско-президентской модели. При этом президент ограничивается проблемами внешней политики, а внутреннюю проводит правительство, которое сформировал парламент. То есть никаких министров президент не назначает. Но это только один аспект. С другой стороны, президенту надо дать больше полномочий по роспуску правительства и парламента и четко оговорить, в каких случаях это можно сделать. Например, в случаях, когда правительство или парламент нарушают конституцию.

В.Ф.: А как в Америке?
А.Р.: В роли американского правительства выступает администрация президента. В Америке нет министров, но есть госсекретари, которых президент назначает лично. Министерств нет, зато есть департаменты. Да, парламент влияет на формирование правительства, но достаточно формально. Первая возможность — правительство утверждается Сенатом, но это чисто формальное голосование. Сенат — это верхняя палата американского парламента, представляющая штаты. Америка — федеративное государство: 50 штатов, сто сенаторов. Согласие штатов на это правительство — это по сути признание, что выборы президента прошли честно. Есть и еще одна процедура. Когда министра назначают, то он проходит слушания в соответствующем комитете Конгресса. Комитет выясняет компетентность и моральные качества претендента, проверяет не замешан ли он в коррупции.

ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Америка — федеративное государство. Может, и Украине стоит поменять свой формат?
А.Р.: Это очень опасно. У нас очень сильная конфронтация между политическими силами.
В.Ф.: Но в Америке Юг и Север тоже спорили!
А.Р.: И это привело к гражданской войне. Но сначала в 1861 году 13 штатов объявили о создании сепаратного государства «Южная конфедерация».
В.Ф.: Есть мнение, что Виктор Ющенко собирается вернуться к модели, которая была при Кучме…
А.Р.: Тогда не было чистой президентской республики. Модель тоже была смешанной. Кучма не мог назначить премьер-министра без утверждения парламента, то есть премьер приступал к обязанностям после того, как получал вотум доверия — больше 225 голосов. Для сравнения: в Америке нет премьер-министра. Президент является главой государства, главой исполнительной власти и главой правительства.
В.Ф.: Получается, что в Украине два правительства: соб­ственно правительство и администрация президента.
А.Р.: При Кучме так и было: администрация президента присваивала себе правительственные функции. Сейчас вместо администрации — Секретариат президента, функций уже меньше, но Виктор Балога пытается работать в прежнем формате.

ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: А вы не боитесь, что если к власти в Украине придет Тимошенко, то мы в скором времени станем внештатной провинцией России?
А.Р.: Я так не считаю. Но усиление в нынешних условиях одного из институтов власти — это опасно. Нельзя резко дергаться ни в сторону парламентской модели, ни в сторону президентской. От института президента исходит тенденция авторизации власти. Это было в мягкой форме при Кравчуке и в сильной при Кучме. Нынешний президентский проект изменений Конституции тоже содержит в себе тенденцию узурпации власти. В свою очередь от парламента исходит тенденция анархии.
В.Ф.: А разве премьер-министр в парламентской республике не способен на узурпацию власти?
А.Р.: Узурпация власти может исходить от обоих институтов. Скажем, Муссолини был диктатором, занимая пост премьер-министра. Португальский премьер-министр Салазар благодаря ручному парламенту правил страной больше 20 лет. Если ваши люди постоянно получают на выборах большинство, вот вам и премьер-диктатор. Тот же Гитлер пришел к власти, будучи канцлером, то есть главой правительства.

МНЕНИЕ ПО ТЕЛЕФОНУ: Мне кажется, что обе стороны — и президент, и премьер играют блеф. Для них тема новой Конституции — это прикрытие для совершения других действий. Поблефуют-поблефуют, кинут карты на стол и окажется, что у них полшестерки на двоих. И все останется так, как сегодня.
А.Р.: Не согласен. Без изменения Конституции никакая сторона не сможет получить необходимой власти. Сегодняшняя ситуация заангажирована выборами 2010 года.
В.Ф.: Но если Тимошенко будет участвовать в президентских выборах, зачем она лоббирует модель, в котором президент отходит на второй план?
А.Р.: Мне кажется, что Тимошенко склонна к какому-то компромиссу. С другой стороны она хочет получить побольше самостоятельности — для осуществления правительственной политики. Отсюда и желание ограничить функции президента. Если у нее будут сильные премьерские полномочия и будет соблюдаться «договоренность о ненападении», которая была достигнута накануне последних парламентских выборов, то за президентское кресло Тимошенко бороться не будет.
В.Ф.: Вы считаете, что они смогут еще раз договориться — Ющенко и Тимошенко?
А.Р.: Вполне. Тимошенко оставляет Ющенко пост президента, но требует, чтобы он не вмешивался в экономическую политику, чтобы было размежевание функций. Заметьте: она не требует, чтобы президент избирался парламентом, хотя чаще всего в парламентских республиках так и происходит. Президент избирается или парламентом, или специальной коллегией, куда входят парламентарии и представители регионов.
В.Ф.: Но это же недемократично!
А.Р.: Но в Индии именно так и избирается президент. И в Германии, и в Италии, и в Чехии президента избирает парламент.
В.Ф.: Хорошенькое дело! Сегодня украинский парламент — клуб богатых, где в первую очередь решаются бизнес-вопросы, и только потом думают о народе. А теперь и президент будет заботиться об интересах богачей. А кто будет заботиться о нас?
А.Р.: Еще раз: Тимошенко не ставит вопрос о выборах президента парламентом. Она настроена на примирение.
В.Ф.: А я думал, что Тимошенко, как и всякого украинского политика, интересует только власть. Кстати, именно она ставит вопрос о повышении проходного барьера.
А.Р.: Есть еще один интересный проект изменений в Конституции — про­пор­ци­о­наль­ные выборы, но двухтуровые. Кандидатуры выставляют все партии и блоки, но при этом избирается только половина парламента. После чего две партии, которые получили больше других входят во второй тур и разыгрывают остальные 225 мест. В результате, одна партия гарантированно получает половину мест в парламенте.
В.Ф.: Парламентская модель — это по-европейски, но у нас нет настоящих партий, у нас одни клубы миллионеров, политические элиты до сих пор не договорились. Люди переходят из одной партии в другую и без тени смущения агитируют за новые идеи. То есть в Украине утвердили пропорциональную систему на всех уровнях и говорят о парламентской республике, но народовластия как такового нет.
А.Р.: Парламентская модель требует от власти политической стабилизации и четкой структуризации. Это плюс. При мажоритарной системе финансовый и административный ресурсы играют гораздо бОльшую роль, это — минус. При старой системе выборов в парламенте постоянно наблюдалось броуновское движение депутатов из фракции в фракцию, все покупалось… Что касается олигархов, то мандат нардепа, в среднем, в 2002 году стоил 400 тысяч долларов, а в крупных городах больше миллиона. Может ли обычный человек участвовать в выборах? Ответ очевиден. В принципе, проблема существует, наш бизнес до сих пор не отделен от политики.
В.Ф.: Насколько реально, что может быть повышен проходной барьер для партий?
А.Р.: Это не выгодно президенту, потому, что ставит под удар его партию.
В.Ф.: Ну уж 10% НУ-НС наберет! А зато коммунисты и «литвиновцы» отпадут.
А.Р.: Да, но! В нашей Конституции не прописана избирательная система. Для изменения проходного барьера не нужно трогать Конституцию. Надо просто поменять Закон «О выборах».
В.Ф.: Подводим итоги. Насколько реально реализовать предложения президента? Парламент может проголосовать за усиление президентской власти?
А.Р.: Конечно, нет. Против этого выступают и БЮТ, и Партия регионов.
В.Ф.: А насколько реально превратить Украину в парламентскую республику?
А.Р.: Речь идет о конституционных изменениях. Для этого нужно 300 голосов, то есть БЮТ должен договориться с Партией регионов. В принципе, это реально. Но, с другой стороны, опасно. Это может оттолкнуть избирателей от БЮТ. У БЮТа и НУ-НСа — одно электоральное поле, и снижение симпатий к БЮТу будет автоматически означать рост голосов у НУ-НСа. И наоборот. БЮТ и «регионалы» переговоры ведут постоянно, но официального решения пока нет